То, что я читала сегодня на Кошарне Eli Bar-Yahalom:
- Скажи: «Я люблю тебя» (قولي أحبُّكَ) (перевод с арабского, автор стихотворения Низар Каббани)
- Из цикла “Рассказы палеонтологов”: Опализированное дерево
- Доктор, у меня уже две недели болит Иран...
- История в школе
- не могу не оплакивать
- Война убивает красивых...
- Есть у меня нежный нарцисс... (لَدَيَّ نَرْجِسٌ غَضُّ القِطافِ كَأَنَّ) (перевод с арабского, автор стихотворения Абу Нувас)
- С точки зрения рыбы важнее всего вода...
---
Скажи: «Я люблю тебя» (قولي أحبُّكَ) (Низар Каббани)
Скажи: «Я люблю тебя», – и наполнишь меня красотою, –
Ведь без любви твоей красивым вовек не бывать мне.
Скажи: «Я люблю тебя», – станут пальцы мои золотыми,
А изо лба моего мягкий свет заструится,
Скажи: «Я люблю тебя», – и свершится моё превращенье,
И обернусь я высокой пальмой или зерном пшеничным.
Скажи сейчас, не медли же, не сомневайся –
Бывает такая любовь, что не приемлет отсрочки.
Скажи: «Я люблю тебя», – и возрастёт моя святость,
И станут стихи любовные Новым моим Заветом.
Если полюбишь меня, изменю я летосчисленье,
Одни времена из года сотру я, а другие добавлю,
От рук моих эпоха древняя окончание примет,
Взамен воздвигну, к небесам вознесу я столицу женщин.
Скажи: «Я люблю тебя», и стихи мои превратятся
В поток воды живой, а книги – в откровение свыше.
Я буду царём, если ты моей возлюбленной станешь,
Мои корабли и кони Вселенную завоюют!..
...О, не стыдись меня! Подари мне возможность
Стать богом или пророком… богом или пророком…
---
Из цикла “Рассказы палеонтологов”: Опализированное дерево
Из семечка ты вырастаешь в стебель
Так долго, и так хрупко, и под ветром,
Наклонишься, и выпрямишься снова,
И вновь, и вновь, надломлена порывом,
Срастить, смолою заживить, тянуться,
Уже не стебель, ствол с корою нежной,
И снова шквал тебя переломает,
Прижмёт к земле, перенизает болью,
Ты обопрёшься о сухие камни,
Изранена, но справиться сумеешь
По щепочке, по листику, по капле,
Наклонена, но всё ж не распростёрта,
Скрипишь, искривлена, но к небу, к небу,
Любовью, дервенеющим упрямством,
И жизнью, жизнью, жизнью так желанной.
Очередная буря вырвет с корнем,
Ты вскрикнешь и не сможешь удержаться,
Тебя швырнёт, быть может, в волны моря,
Иль в волны вулканического пепла,
И больше никогда не будет неба,
И больше никогда не будет жизни,
А будут лишь кристаллы кремнезёма,
Давление осадочной породы,
И тишина, ни шороха, ни звука.
Сквозь неосознаваемое время
Вдруг засияет суть твоя иная,
Та, что была и волей, и любовью,
Опалесценция далёких радуг,
Лазурные, зелёные оттенки,
И алое, и золотое пламя,
И перламутр неуловимо нежный.
Ты в жизни не была такой красивой,
Какой теперь останешься в посмертьи.
Посмертие честнее, холоднее
И бережнее рваной бьющей жизни.
Но корни, ветки, листья, небо, ветер...
---
Доктор, у меня уже две недели болит Иран...
Доктор, у меня уже две недели болит Иран.
Тут все шуточки про Гондурас, сама себе говорю, мол, Гренада сран-
ая, ай, а как он болит, медленно истекает кровью внутри,
говорит: "Смотри", а я смотрю, а не умолкает: "Смотри, смотри,
как в былое время захлёбывались и обращались пеплом, когда
Балх, Кёнеургенч, и Самарканд, и Мерв, и Багдад.
Сколько в Мерве было мертво, когда разрушили Мерв?
В двадцать раз поболе того". Я усмехаюсь нерв-
но: "Но, - возражаю, и слова засыхают в губах, ибо явно фальшь, -
двадцать первый век, Гуманизм, Просвещение, как там даль-
ше..." Шелестит солёными песками история. Впереди виднеется мгла.
Сохранится ли искра нашего света - ведь уже неоднократно смогла?
---
История в школе
Я поняла наконец-то,
почему "история" в школе -
это всегда о датах,
именах, документах,
номерах королей и съездов...
Почти никогда - о жизни.
Дело в том, что предмета
страшней истории нету:
это всегда о смерти,
это всегда о том, что
были люди - а твари,
а глядишь - снова люди.
Как же они мерцают.
Мясо перегнивает,
кости река уносит,
даты рожденья-кончины -
это всего лишь цифры,
выжимки блёклых абстракций,
за ними не слышно криков,
за ними не видно крови,
они не ломают кости,
не бьют головой о камни.
(Конечно, видно и слышно,
и ощущается явно,
но нужен тут переводчик
с сушёного на понятный,
нужно отдёрнуть шторы -
и захлебнуться болью)
А говорить о смерти
мы почти не умеем,
словно не нас накроет
мутной этой волною,
из которой потомки
(те, кто выжить сумеют)
выловят чьи-то даты,
имена, документы,
только не жизнь, конечно, -
жизнь впитается в землю
и прорастёт, и срубят,
и расплющат в обложку
для учебника в школе.
Чем останемся? Разве
точкою в многоточье.
Но пока мы не стали
поражённою целью,
но пока не погасли,
но пока ещё дышим,
мы с тобой говорим о жизни.
Мы с тобой говорим о жизни.
---
не могу не оплакивать
не могу не оплакивать слишком оно знакомо
слишком honor i godność слишком белая роза
слишком головы в небо слишком легко споткнуться
слишком доверчивость юность слишком czerwone maki
не могу не оплакивать слишком легко представить
хоть никогда не видала ни гор ни солончаков тех
знаю только по фото мостов исфаханских арки
ширазских садов цветенье витражи дворцов тегеранских
не могу не оплакивать ни единого шанса
только потоки крови рефрижераторы трупов
российские метастазы китайская злобная плесень
лишь бы выдавить воздух как же их ненавижу
яростью раскалённой сквозь века прожигает
не могу не оплакивать чёрное это время
сломаны хрупкие розы в землю втоптаны маки
чёрные эти ленты чёрные эти ленты
---
Война убивает красивых...
Война убивает красивых,
Таких, что смотришь на фото -
И только вздох восхищенья:
"Бывает же совершенство..."
Война убивает юных -
Тех, кто с профилем нежным,
Кто с волосами по ветру,
Кто устремлённый в небо.
Война убивает сильных,
Таких, что радостно мышцы -
Горной рекой - под кожей,
Таких, что лучатся светом...
Война любых убивает:
Кривых, косых и невзрачных,
Неказистых, невидных,
Нелюбимых, негожих,
Тех, кто не для картинки,
Тех, кто цифра в статсводке,
Тех, на кого не взглянешь,
Тех, кого и не вспомнишь.
Вот никто и не вспомнит,
Даже когда затихнет.
Но останутся фото
Тех, кто были прекрасны.
Чтобы - вздох восхищенья:
"Бывает же совершенство..."
Чтоб не простили убийства
Молодых, красивых и сильных.
---
Есть у меня нежный нарцисс... (لَدَيَّ نَرْجِسٌ غَضُّ القِطافِ كَأَنَّ) (Абу Нувас)
Есть у меня нежный нарцисс - вот только что сорван он,
Такой, что взглядом его одарим - и он сможет на нас взглянуть.
Не похожи на наши его глаза: на месте век - белизна,
И золото там, где у нас чернота зрачка, сама его суть.
И, веки раскрыв, говорит нарцисс (и внятен нам тот рассказ)
Про то, что он - влюблённого глаз, и не в силах взгляд отвести;
Не может и на мгновенье моргнуть - трепещет сердце его:
Так страшно с любимым связь прервать, из виду его упустить.
---
С точки зрения рыбы важнее всего вода...
С точки зрения рыбы важнее всего вода.
Мы - неполноценные рыбы: жить не можем во льдах,
Нужно нам, чтоб вверху - свободное синее что-то или серое ну хотя б,
А уж если синее - пусть по нему иногда облака летят.
С точки зрения рыбы течение важнее всего:
Можно плыть по нему, а хочешь - так и против него,
Но течение рассказывает, где ты находишься, где твой дом.
Мы - неполноценные рыбы, мы это понимаем с трудом.
С точки зрения нас важнее всего вдохнуть:
Если перехватит горло, что останется нам - минута ли, пять минут?
Рыба изумляется и говорит: "Ну вот же вода, плыви!"
Мы - неполноценные рыбы, мы задыхаемся без любви.