Словно щенка смешного, ветер треплет Александрию.
Пальмы клонятся, и тентов оборванных трепетанье,
Мусор полиэтиленовый, и бумажный,
И словесный - всё, решительно всё ветер вдаль уносит.
Замолчу. Посмотрю, как вьются волны лукавой вязью,
Как окрашивается и крошится небо - гроза над морем,
Как покачиваются лампы, как луна подглядывает сквозь тучи.
О любви молчать не получается в Александрии.

Кафе

Из всех, кто был за столиком в кафе,
Где зимним полуднем сад инея блестел,
Остался я один.
Войти туда я мог бы, если б захотел,
И, пальцами в холодной пустоте
Постукивая, тени призывать.

Такой же зимний вечер за стеклом.

Отсутствующая

Прошлое не обесценивается только потому, что оно уже не настоящее. Напротив, оно становится еще важнее, ибо скрыто от глаз навсегда.
Салман Рушди "Земля под её ногами"

...И когда ты сейчас, в столетии двадцать первом,
Входишь в здание Александрийской библиотеки
(Ну, точнее, конечно, Мактабат аль-Искандария,
Потому что от гордости исчезнувшего нам остаётся память),

Спросила

Спросила: – Сынок, почему ты замолк? –
Нет слов
И ответить нет мочи.
– На север,

...Потому что с самого детства я была некрасивой,
И во времена, когда фотография стоила хоть чего-то,
На меня, понятное дело, не стоило тратить плёнку.
И за десять классов школы одно отображение лишь осталось -
Класс четвёртый, линейка школьная, я там первая справа,
Одноклассников два десятка и учительница по центру,
Протокольное фото, белый фартук и пионерский галстук,
Потому что надо, первое сентября, родителей пригласили.

Бедный поэт

Первое движение - пенье,
Голос свободный, что наполняет долины и горы.
Первое движение - радость,
Но её отняли.

И когда прошедшие годы кровь изменили,
Тысяча планетарных систем родилась и погасла в теле,
Сижу, поэт коварный и гневный,

Восхваление Дахабу из Шарм-эш-Шейха

Безнадёжные - в принципе - споры "лучше город Тот, а не Этот",
Но ввяжусь опять: расскажу про Шарм-эш-Шейх и про Дахаб.
Вот ведь, в городе Шарм некрасивых людей изрядно,
Потому что их тянет обманывать по мелочи, из-за крохи денег,
Ну пускай хоть сто гиней, ну пятьдесять хотя бы,
Но содрать, но утянуть, договоренное нарушая,
Ну а если никак, то будут бакшиш они клянчить,

Две строфы

I
Была уже осень. Над вересковыми холмами,
Плыл голос трубы над озером, мглистым лесом,
Звучал, серебристый - будто стекла коснулся,
И псов заливистый лай летел вслед за дичью,
И шум опадал с лещины, дрогнувших веток.
Я красоты Вселенной приглушить не сумею,

Потому что нас окружает море

Голубое, голубое с жемчужным отливом небо.
Потемнее, потемнее и с шёлковым блеском море.
Золотые, золотые по этому морю огни побережья.
Стихотворные строчки, свободно скользящие по сознанью:
Сквозь арабский язык проблёскивающий польский -
Словно серебристые, сквозь рябь морскую, спинки ставриды, -
От второго выпрямить спину, смотреть на первый заворожённо.

Тёплый дождь

Вечером в чуждом городе шёл я
улицей, что не имела названья.
В инаковость глубже я погружался,
в гущу весны, по камням ступеней.

Был тёплый дождь, тихо пели птицы -
нежность плыла в голосах далёких,
и кораблей сирены рыдали,

Будем близки друг другу ибо нас разделяют

Будем близки друг другу ибо нас разделяют
И в любое мгновенье земля из-под ног уходит
Ну а те обломки страны на которых стоим мы
В темноту друг от друга с грохотом отплывают

Будем близки друг другу и когда мы боимся
И случайный камешек может обернуться лавиной
Будем близки и когда потемневшие горы

Снова

О, воплощенье снов, что сбыться не смогли!
О, утешенье для раздавленной земли!

Но ты стоишь там, где не выстоять одним.
В тебе Махса́, в тебе Ника́ — и плач по ним.

Отличный концерт получился! Спасибо Irena Tverskoi, Eli Bar-Yahalom, Oleg Gorodetskiy, человеку-который-приносил-чай, человеку-который-снимал-нас-на-камеру и всем зрителям!
А читала я вот что:

---
1. Потому сквозь боль, средь войны любой...
2. Красная Шапочка, XXI век
3. Девочка со спичками
4. Баллада об овце

* * *
Я — девушка та, что девушке сердце своё отдала,
Я — та, что в огонь её любви навстречу мученьям вошла.
Сказали: женщину полюбить — для женщины недостойно,
Но этой судьбе я душу и сердце своё отдала.

Влюбились мы, ошибившись, но от нашей ошибки все цветы расцвели,
И от нашего тайного поцелуя небо и земля расцвели.
Влюбились мы, ошибившись, но смеёмся у города на глазах,
И весь город видит — от изгнания нас кварталы его расцвели.
Влюбились мы, ошибившись, но целовать тебя — не ошибка!

This is a translation of a poem by my Facebook friend Ashraf Nasr أشرف نصر.

He lives in Gaza.
He is an open opponent of Hamas and of the current Iranian regime. Here are just a couple of examples from his short posts — he mostly writes brief ones like this:
“The joy over the deaths of Hamas leaders can be seen on the faces of children in Gaza. May God not take this joy away from them.”
“O Allah, put an end to Iran — they cannot overcome You.”

Three days ago, officers from Hamas internal security seized him and brutally beat him.

Это перевод стихотворения моего френда Ашрафа Насра أشرف نصر
Он живёт в Газе (ох, я надеюсь, что он до сих пор жив!)
Он - открытый противник ХАМАСа и нынешнего иранского режима (просто пара примеров его коротких - по преимуществу он пишет такие - постингов: "Радость от гибели лидеров ХАМАС видна на лицах детей в Газе. Да не лишит их Бог этой радости"; "О Аллах, разберись с Ираном — ведь они не в силах превзойти Тебя").
Позавчера сотрудники внутренней безопасности ХАМАС схватили его и жесточайше избили. Последнее, что я о нём знаю, - по состоянию на вчера - он в тяжёлом состоянии (переломы всех конечностей, переломы челюсти, что до внутренних повреждений - можно только догадываться) находится в больнице.

Потому сквозь боль, средь войны любой
Я пою любовь, повторяю любовь,
Я пою любовь дождевой водой,
Повторяю любовь через ноту до -
До таких высот, как никто иной,
А баллистика бьёт где-то подо мной,
А потом обрушишься, станешь дождь -
Так бывает, когда ничего не ждёшь,

Смотрю сквозь слёзы

Дала страданье ему,
а ведь так сильно
хотела дать счастье.

Он взял его
деликатно - так счастье
берут. Днём
держит его на сердце,

Побег

Сбежать от любви
на мгновение
на век
навсегда
не так просто бывает
если сердце пасть разевает

---

Я

Не женщина я,
Не мужчина я,
Только лишь слово,
Что во рту твоём
Форму примет.
Меня прочти, назови меня -
Прежде чем тишина

Сумма за февраль (да, всё ещё не дошли руки сделать нормальный Дрим):

(1): Стихи на русском:
- Дахаб. +29
- С дивана стряхнёшь паука...
- Инвазивный вид
- Из цикла “Рассказы палеонтологов”: Миллокунмингиды
- Колючая проволока стремится...
- 14 февраля

Просьба об островах счастливых

Ты меня на острова счастливые отвези,
ветром нежным кудри, словно цветы, развей, поцелуями их покрой,
убаюкай меня, усыпи, музыкальным сном осыпь, отумань,
и во сне на островах счастливых не пробуди ото сна.

И бескрайние воды, и тихие воды мне покажи,
разговоры звёзд на ветвях слышать ты мне позволь,
покажи мне множество бабочек, их сердца приблизь, приголубь,

Translation from Farsi (poem by Ahmad Shamlou)

---
Because my voice is kin to yours

A tear is a secret,
A smile is a secret,
Love is a secret,
The tear of that night was the smile of my love.

I am no tale for you to tell,

По ту сторону

Некоторые ады выглядят как дома и города, разрушенные огнём, где инфернальные духи таятся в укрытиях. В менее мучительных адах можно видеть убогие бараки, иногда стоящие рядами, которые напоминают городки с улицами и переулками.
Эммануэль Сведенборг

Падая, ухватился я за портьеру,
и бархат её в руке был последней вещью,
когда оседал я, ревя: “Ааа аа”.

Потому что мой голос близок с твоим

Слеза — это тайна,
Улыбка — тайна,
Любовь — это тайна,
Слеза той ночи была улыбкой моей любви.

Я — не сказка, чтоб ты меня пересказал,
Я — не мотив, чтоб ты меня исполнял,
Я — не звук, чтобы ты его слушал,

Ars poetica

Я всегда тосковал по более вместительной форме,
Что была б не слишком поэзией и не чрезмерно прозой,
Что позволила бы понимать друг друга, не обрекая
Ни читателя, ни автора строк на высшие муки.

Есть ведь в сути самой поэзии непристойное что-то:
Ведь из нас рождается то, о чём мы не подозревали,
Мы глазами лишь хлопаем, будто тигр из нас вылез,