Поняла, что я вам всякие шуточки-хохмочки наших поэтов с практикума показываю, а серьёзные вещи нет. Что, конечно, неправильно абсолютно.

Давайте начну показывать, ну ибо. Это стихи Марины Пирожковой. Вот смотрите, какие.

---
Море дышит теплом и завтрашней непогодой,
Принадлежит любому пришедшему на закате.
Если прибой поймаешь, хоть бы на чёрно-белое фото,
Синь - просочится сквозь время, и цвета надолго хватит.

Море играет ритмы свои на арфе,
Рифмы волной рисует, неповторимы.
И у меня, и у солнца - косички афро,
Там - акведук, как эхо древнего Рима.

Ветер вернётся завтра, и будет осень,
И перехлест волны, и сухие листья.
Я открываю сборник стихов от Оси...
Глянь - под кустом шакал, а повадки - лисьи.

Я завернусь в одежды, как рыбка в нори,
Новости стану слушать про страны НАТО.
Тьма накрывает плотнее всё Средиземное море -
Тьме - никуда сегодня ходить не надо.

---
Старший ангел поучает привычно младшего,
Силуэты легко принять за рассветные розоватые облака,
Будь, говорит, внимателен, не буди спящего, не оставь пропащего...
Где ты стажировался раньше? Не волнуйся, здесь, пожалуй, попроще,
Тут не пустыня тебе, не этот ваш Беер Шева. Но всё же.
Приглядывай, кстати, чтобы детёнышам всех мастей
Хватало ласки и молока...

...Они наверху там болтают уже, наверное, полчаса,
Пока ветер сносит обоих примерно на юго-восток,
Туда, где вместо голубизны сорок девятый день жёлто-серая полоса -
Аравийский, чтоб его черти скурили, тонкий летучий песок.
Хочешь - дыши, и не хочешь - тоже дыши,
Не загадывая, орёл ли, решка, чёт ли, нечёт,
Целый день, а потом и ещё, не забывая про счёт.
(И да, никого не волнует, что у тебя на душе.)
Сквозь тоску, через боль,
Ритм задаёт прибой...

...Шум моря - это в нашем деле чрезвычайно важно.
Оно несложно: вот ручки настройки, громкость, период, тембр,
Учитывай ещё атмосферную влажность
И, конечно же, температуру воды.
Будешь стараться - отправим на стажировку в центр.
Короче, вот тебе аз, буки и веди:
Аккуратно журнал веди,
Крылья не оставляй где попало, и перьями не сори.
Не искушай никого без нужды,
И помни: по утрам я бываю здесь... Да почитай каждый день, обычно до последней звезды.
Если что, поднимайся - поговорим.

---
Он:
Не оборачивайся, нечего там высматривать, некого там жалеть.
Новая жизнь впереди, новые соплеменники, новые города.
А те - да они и не люди по ходу, а злая, к тому же бессмысленная орда -
В чашечке Петри смердящее биожеле.

Да-да, и семья твоя бывшая, весь этот сброд.
И брат твой младший, алкаш и полный дегенерат,
Бездельник, ты ж это знаешь сама, да, и никчёмный урод.
Нет, я не рад, конечно же, милая, я не рад...

Но давай уже, сколько можно, жги, наконец, Господь.
Нечего делать, там некого миловать, бесполезны слова.
Да, мне кажется, или соли у нас осталась только эта щепоть?
Что ж теперь... идём, моя... пока ещё не вдова...

Господи... ну хоть бей её, хоть кричи, - застыла опять, хнычущим бестолковым столбом!
Пора напоить овец, и детей, и учить опять же язык..
А с неё никакого проку, ну в самом деле, будто с хромой задохлой козы...
Давай-ка огонь разведи, эй ты, принеси что ли хворосту в дом...

(С неба падают этим утром не звёзды и не вода,
Ветер колючий пахнет серою и золой.
Лишняя женщина племени "более никогда",
Каменеет за слоем слой...)

Надо только работать. Будет и дверь и кровать.
Я же здесь, и дочери здесь почти все, и овцы. Пуговицу пришей
И посуду вымой, ты слышишь? Хватит, хватит уже.
Не о чем горевать!

Всё у нас ещё впереди, просто поверь,
Ты же знаешь, это же меньшее изо всех зол.
Девочки, не подслушивать! Кстати, а где у нас соль?
Вот поищите теперь.

Она:
Не требуй цветов от пустыни, ни сейчас ни потом,
Или сладкой воды у моря -
Всё равно оно не к добру.
Не жди от грязи, чтоб она стала чище от светлых прекрасных рук,
И от изгнанья, чтобы оно стало дом.
От людей, чтобы были людьми, когда рушится всё вокруг.
Они это не со зла - от тревоги, к тому же еще и с горя.

...Город изверг их, выплюнув в никуда и нигде,
А как он смеялся, самым последним, в последний погожий день,
Перед тем, как обрушилось небо и вспыхнули реки небывалого цвета огнём...
Не обязательно помнить, ни о женщине, ни о городе, да и некому помнить о нём.
От Помпей хоть развалины, ну а тут... Да ну стыд же, Господи, стыд же один!
И раскаянья... хоть бы тень.

---
Т. Л.

Уже четверг - почти конец недели,
Созвездия на месте не сидели,
Пока твой дух искал себе приют
В грамматике чужой. Не узнают
Глаза различий тонких странных слов,
Непрочна сеть, уплыл опять улов -
Захвачен предрассветной сладкой дрёмой,
В которой вместе Сакамото Рёма
И королева Маб - фехтуют, дразнят рыб,
Едят сашими, туфли из коры
Плетут, смеясь, потом плетут интриги,
И спят спина к спине под птичьи крики.

---
Море всегда расступается - в этом, собственно, моря природа.
Чем от прочих ночей отличается эта ночь - да ничем, ей-богу.
Говорят, из любого Египта бывает возможность исхода.
Документы, билеты, дети - пора в дорогу.

Там, где в землю ляжет святой - и земля, говорят, святая,
Только в тех небесах кружат вертолетов ангельских стаи,
Молоком и мёдом течёт пустыня, зелёная, не пустая;
До такси ещё восемь минут, присядем - и улетаем.

Вот и всё. Манна - в красной жестяной банке стоит на полке.
Сорок лет - прошли незаметно, за три пересадки и две таможни.
Мёд и гранат в сентябре нашим детям заменят ёлки.
Можно плакать, можно не плакать, теперь всё можно.