Человек, в жизни которого случилась Александрия,
Никогда уже не будет прежним - на целую Александрию.

В набережную его груди ударяют волны,
В голове его прорастает неубитая библиотека,

Кровь Гипатии заставляет по-иному пульсировать вены,
В солнечном сплетении светятся взгляды богов подземных.

Ну а сердце переполняется тоской, любовью запретной
(Ведь любая любовь запретна, если вправду огонь зажигает),

И переполняется мудростью, что исключает счастье,
И переполняется свободой, что исключает мудрость,

И переполняется стихами, прибоем их золотистым...
Будет полниться, покуда вовсе не разорвётся,

И не разлетится - бабочками мерцающими - по свету,
Бабочками горькой мудрости, и любви, и свободы.