Если кто думает, что мне #сны_Танды перестали сниться, так вот совсем нет. Сегодняшний вот, например. Невероятно болгарский по духу.

Находимся мы, значит, в местном - очень-очень провинциальном - отделении Гугла. Причём не варненском и уж тем паче не софийском, а поменьше что-то, примерно Добрич или Русе, как-то так. Только не спрашивайте, что там делает Гугл, я не знаю. Ну, что-то нашёл, наверное.

Мы в странном помещении, которое, по идее, должно было бы быть раздевалкой при крупном спортзале, совмещённом с душевой. Но душа там нет, а есть ванна. Одна. Размера типового домашнего.

Мы, надо сказать, - это зрители. Потому что ванна работает сценой. В ней стоит дама (одетая, если что), лет примерно 55-60 навскидку, и играет монолог Буратино. Из какой-то местной постановки. Простора у дамы на перемещение - ну, как в ванне. Полтора мелких шага.

С самого начала - ещё во сне - я понимаю, что это записывать не просто надо, а НАДО (только не на что). Потому что играет она совершенно гениально.

Буратино в этой пьесе трактуется как вариант этакого Тиля Уленшпигеля, с поправкой на местные реалии. Ну то есть враги напрямую не называются, да и действие перенесено на более поздние времена, но. И, собственно, понятно, что ну окей, Буратино всё равно раздолбай, конечно, но вообще-то он прямолинейный, очень честный чувак, который действительно старается сделать жизнь порабощённых лучше и за это огребает необходимость изгнания. Причём он-то в театре не был, он со стороны, совершенно не обязан был вписываться за, у него параллельно даже какая-то семейная жизнь сложилась (не поняла, с кем, но точно не с куклой из театра). И вот идёт он по дороге, вспоминает свою семью, которую уже какое-то значимое время не видел, и говорит, в частности: "А у Мальвиночки (по контексту абсолютно понятно, что это его маленькая дочка. - ТЛ) уже наверняка вот такие волосы отросли...", и показывает пальцами сантиметра 3-4, и между пальцами у актрисы действительно появляются детские тоненькие волосы с прядями золотистого и зелёного (но вот не голубого) цвета. И Буратино идёт так долго, и разговаривает с разными невидимыми собеседниками по пути: и когда он где-то при дороге разжигает костёр (и между пальцев актрисы появляется огонёк), чтобы сварить нехитрую похлёбку, и когда его приглашают укрыться от потоков дождя сердобольные крестьяне, и когда его пытается остановить полицейский... А когда он видит арестантов в цепях, которых куда-то ведут, он нападает на колонну, отбивает часть узников, и, конечно, снова вынужден бежать и скрываться.

Ну то есть Буратино в некотором смысле супергерой - его нельзя зарезать или заколоть, и это даёт определённое преимущество, - но силы у него примерно столько же, как у обычного человека, он тоже устаёт, и он тоже может отчаяться. И актриса показывает, как юноша пропитывается этой усталостью, этим отчаяньем, этим ощущением, что ему не вернуться на родину, а там всё медленно обрушивается во мрак.

А потом он доходит до заброшенного сада какой-то бабушки, где стоит её хибарка. Она его приглашает переночевать, угощает сухой лепёшкой, потому что ничего больше и нету. Наутро он выходит в сад и понимает, что его надо привести в порядок, прежде чем идти дальше, и начинает там обрезать-пропалывать. И пока это делает - набирается сил. И, разобравшись с садом, - поворачивает обратно, идёт в тот самый город, куда ему нельзя. Потому что нельзя признавать изгнание, нельзя мириться с изгнанием.

(Как же мне жаль, что нельзя записывать сны, что вам никак не показать, насколько же гениально играла актриса...)