Отсутствующая
Прошлое не обесценивается только потому, что оно уже не настоящее. Напротив, оно становится еще важнее, ибо скрыто от глаз навсегда.
Салман Рушди "Земля под её ногами"
...И когда ты сейчас, в столетии двадцать первом,
Входишь в здание Александрийской библиотеки
(Ну, точнее, конечно, Мактабат аль-Искандария,
Потому что от гордости исчезнувшего нам остаётся память),
В новый корпус, стекло, и сталь, и бесчисленных ламп сиянье
Приглушённое, оставляющее читателя в круге света,
Видишь ты, разумеется, множество лиц, знакомых
И не очень. У самого входа встретит Константинос Кавафис,
Что глядит сквозь очки и близоруко, и зорко,
Дальше - Ганс Христиан, Нагиб Махфуз, Низами Гянджевийский,
И Ахмед Шауки, и Таха Хусейн, и Махатма Ганди,
Да хоть Фиодор Достоевски...
...Одного ты имени не заметишь,
Но - поскольку его ожидаешь - то не сумеешь
Равнодушно скользнуть сознаньем по краю обманчивого провала.
Будучи Ługowska - знаешь, как ложится на плечи
Стыд за тьму истории, что никогда не исправить.
Не тобой сотворённое, не твоими родными... Всё же
Сопричастность принятая - становится соучастьем.
Потому ты понимаешь природу этого умолчанья
И уже видала подобное - гиперборейнее, что неважно.
Из пробела, пустого места у стен глядит на тебя незримо
Та, что поздней античности угасающую составляла славу,
Что была растерзана александрийской толпой христианской, -
Ибо не прощает толпа ни мудрости, ни прикосновенья к струнам;
Возвести в святые подстрекателя, право, совсем несложно,
И какой уже спрос, если за погромщиками божье благословенье?
Не было ей равных, Великой Александрийке.
Этого убийства позор ложится на городскую почву,
Впитывается в каждое дерево, в каждый камень
Незаметным, чуть слышно потрескивающим фоном радиационным.
Если целью такой задаться - можно не слушать вовсе.
...А когда в две тысячи одиннадцатом полыхнул Египет,
И опять сжигали книги - это во все эпохи к удовольствию черни,
Ибо мало ли что там написали грамотеи и вольнодумцы, -
Встали люди живою цепью вокруг Библиотеки Александрины:
Пусть и созданной заново, пусть нельзя сказать "возрождённой",
Пусть совсем иного значенья - сейчас, в интернетном мире, -
Пусть в иное время, от толпы, воспламенённой верой иною,
Но однако же защитить, спасти, не дать повториться!
И тогда отступила волна поджигателей и мародёров.
Серым парусом изогнуто здание Александрийской библиотеки.
Хрусталём беззащитно поблёскивают стёкла читальных залов.
Что спасеньем может стать для хрупких и уязвимых
В этом мире, подспудно тлеющем багровой войною?
Что ж, бывает и так: против дымного пламени, желания уничтожить -
Встречным палом - у людей от былого стыда горящие щёки.
Наполняется новым ветром бетонный парус.